by Joseph Kapelyan
Listen to the story of how we vacationed on the Black Sea thanks to a copy of the seascape painting The Ninth Wave by Ivan Aivazovsky.
In 1973, we—meaning myself, my wife Klava, and our twelve-year-old son Vitya—decided to go on a camping trip with a tent to the shores of the Black Sea. We flew from Minsk to Simferopol, and from there, we took a local bus along the Crimean coast to the small town of Simeiz in its western part.
We stepped off the bus. It was a southern, starry night—no people around, everything closed. As the saying goes, "The morning is wiser than the evening." We headed down to the seashore, managed to settle onto the sand between the rocks as best we could, and fell asleep. At dawn, we were woken up by inspectors—either police or border guards. As it turned out, camping overnight on the seashore was strictly prohibited. "Necessity is the mother of invention," and right then, an idea popped into my head.
We waited for morning, and the coast came to life. It turned out we were on the beach territory of the Ukrainian Academy of Sciences. The entire coastline and adjacent beaches were divided into closed zones belonging to various organizations. Higher up, near the shore, was a public cafeteria run by the Scientific Society. I tracked down the facility manager there and struck a barter deal: they would allow us to pitch our tent on their property for a month, and in return, I would paint a large copy of Aivazovsky’s masterpiece The Ninth Wave for their dining hall.
We traveled to the town of Gurzuf, where the House of Creative Artists of the USSR was located. In their art kiosk, we bought all the necessary materials: wooden slats for the stretcher bars, primed canvas, oil paints, brushes, and thinner. We found a reproduction of the painting in Ogonek magazine, and I got to work. I painted the copy to match the size of the original (221 x 332 cm) but exactly 1 cm smaller, as I knew that study copies are always made 1 cm smaller than the original. For a week, I spent my mornings painting, while my family enjoyed swimming in the Black Sea. It is quite possible that this massive artwork is still hanging there to this day.
I made my very first copy in 1952, during my first year at the Art College in Leningrad, as a gift for a relative—it was a small copy of Viktor Vasnetsov’s Alyonushka. Later, during my service in the Soviet Army in 1956, I painted a large copy of Yuri Neprintsev’s Rest After the Battle (Vasily Tyorkin) for the military unit's club.
Throughout different years of my career, I kept returning to the practice of copying. Rembrandt was my favorite artist. In general, copying the works of other masters is a standard part of the curriculum in all art institutions. It is a vital component in shaping an artist, refining their technique, and developing their taste. During my studies at the college, I made a copy from the original of a small Corot landscape in the Hermitage.
Later on, I began creating my own original pieces by incorporating imagery from the paintings of great artists. This evolved into a form of creative play. For example, in the interiors of Johannes Vermeer, I replaced the women with contemporary ones. In a spin-off of Vasnetsov’s Bogatyrs (The Three Heroes), I seated Hasidic Jews holding umbrellas onto the horses and left a vast expanse of sky. In Vasnetsov’s original, the heroes protect the earth; in my version, the Hasidim protect the sky.
The result of this creative play and my work with the masterpieces of great artists culminated in my solo exhibition in Netanya. The art historian and journalist Evgenia Laskina wrote an article about this exhibition titled "Mona Lisa and Others."
An artist working on a copy of a masterpiece is very much like a musician or a singer performing a piece by a great composer. Copying brings immense creative satisfaction. It is simultaneously a learning process, a competition, and the joy of connecting with the legacy of great masters. Since 2023, these "meetings" have become my full-time occupation, featuring Rembrandt, Velázquez, Van Gogh, Leonardo da Vinci, Picasso, Chagall, Dalí, Vermeer, Roerich, Khrutsky, Levitan, Polenov, Petrov-Vodkin, Saryan, and others.
Копирование произведений живописи великих мастеров
Иосиф Капелян
Послушайте, как мы отдыхали на Черном море благодаря копии картины мариниста Айвазовского «Девятый вал». В 1973 году мы — то есть я, моя жена Клава и наш двенадцатилетний сын Витя — решили поехать отдыхать с палаткой на берег Черного моря. Из Минска долетели самолетом до Симферополя, а оттуда на рейсовом автобусе по побережью Крыма добрались до городка Симеиз в западной его части.
Вышли из автобуса. Южная звездная ночь, людей нет, все закрыто. «Утро вечера мудренее». Спустились к берегу моря, кое-как устроились на песке между камнями и уснули. На рассвете нас разбудили проверяющие — то ли милиция, то ли пограничники. Оказывается, ночевать на берегу моря категорически запрещено. «Голь на выдумки хитра». Тут мне в голову приходит идея.
Дождались утра, берег ожил. Оказывается, мы находились на территории пляжа Украинской академии наук. Весь берег и прилегающие пляжи были поделены на закрытые участки разных организаций. Выше, у берега, находилась общественная столовая Научного общества. Я нашел там хозяйственника и заключил с ним бартерную сделку: нам разрешают поставить палатку на их территории на месяц, а я за это делаю для столовой большую копию картины мариниста Айвазовского «Девятый вал».
Поехали в город Гурзуф, там находился Дом творчества художников СССР, и в их ларьке купили все необходимые материалы для работы: деревянные планки для подрамника, грунтованный холст, масляные краски, кисти и разбавитель. Нашли репродукцию в журнале «Огонек», и я приступил к работе. Я делал копию в размере оригинала (221 х 332 см), но на 1 см меньше, так как знал, что учебные копии всегда делаются на 1 см меньше оригинала. В течение недели с утра я писал картину, а моя семья получала удовольствие от купания в Черном море. Возможно, эта огромная работа висит там до сих пор.
Первую свою копию я сделал в 1952 году, на первом курсе учебы в Художественном училище в Ленинграде, для подарка своей родственнице — это была маленькая копия картины Васнецова «Аленушка». Во время службы в Советской Армии в 1956 году я сделал для клуба воинской части большую копию картины Непринцева «Отдых после боя» («Василий Тёркин»).
В своем творчестве в разные годы я возвращался к написанию копий. Моим любимым художником был Рембрандт. Вообще, копирование работ других авторов входит в программы обучения всех художественных заведений. Это немаловажная часть формирования художника, его мастерства и вкуса. Во время учебы в училище я сделал копию с оригинала в Эрмитаже маленького пейзажа Коро.
В дальнейшем я создавал собственные работы с использованием образов из картин великих художников. Это приняло форму творческой игры. Например, в интерьерах Вермеера Дельфтского я заменил женщин на современных, а в копии картины Васнецова «Богатыри» я посадил на лошадей хасидов с зонтиками и дал много неба. У Васнецова богатыри защищают землю, а у меня хасиды защищают небо.
Результатом этой творческой игры и работы с произведениями великих мастеров стала моя выставка в Нетании. Об этой экспозиции написала статью «Мона Лиза и другие» искусствовед и журналистка Евгения Ласкина.
Работа художника над копией шедевра похожа на исполнение музыкантом или певцом произведения великого композитора. Копирование дает большое творческое удовлетворение. Это и учеба, и соревнование, и радость от общения с наследием великих мастеров. С 2023 года эти «встречи» стали моим постоянным занятием: Рембрандт, Веласкес, Ван Гог, Леонардо да Винчи, Пикассо, Шагал, Дали, Вермеер Дельфтский, Рерих, Хруцкий, Левитан, Поленов, Петров-Водкин, Сарьян и др.
